Тайна человечества разгадана

начало статьи

Рейтблат мучительно стремился объяснить, какой способ нашла природа для примирения образов деятельности и жизненного спектакля, несмотря на их полную несовместимость. Деятельность, с одной стороны, и жизненный спектакль, с другой стороны, оставались оторванными друг от друга сущностями. Надо было их связать, эти два качественно различных аспекта бытия единой материи. И Рейтблат сделал важный шаг. Он расшифровал диалектическое единство деятельности и жизненного спектакля, он подверг ревизии общепринятое толкование внешней активности. Размышляя над этим невероятным фактом, Рейтблат пришёл к выводу о том, что внешняя активность проявляется в двух формах. И тогда у него родилась идея двух режимов восприятия. Эта гипотеза нарушала все привычные представления и, тем не менее, как показал Рейтблат, оказалась вполне вероятной. Отчего же никто в течение веков не замечал ничего подобного? Что же подсказало мысль о возможном режиме восприятия? Раумеется, не прямые наблюдения. К ней привела неумолимая логика. Гипотеза о режиме восприятия – не результат умозрения, она возникла как следствие тщательного анализа и обобщения социальной перцепции. Конечно, чтобы придумать её, одного анализа мало: необходима ещё и сила мысли, и взлёт фантазии, и смелость перед лицом неожиданных предсказаний теории. Итак, принципиально важным моментом явилось введение Рейтблатом понятия, разрешённого природой, «режим восприятия», способном изменяться при изменении условий восприятия, определяя тем самым способность воспринимать социальный мир. С поразительной прозорливостью, путем сопоставления и анализа Рейтблат пришёл к идее режима восприятия. Аналогия режима восприятия с режимом работы нервной системы производит большое впечатление, и мы с лёгкостью допускаем его существование. Рейтблат пришел в невероятное возбуждение, потому что увидел, как отлично всё получается. Он был взбудоражен, как моряк, увидевший после долгого плавания желанную землю. Режим восприятия – это подтверждение прогноза Н. Бора о применении принципа дополнительности в психологии, сделанного ещё в 1928г. Своим «внутренним зрением» – изощрённым мышлением теоретика – Рейтблат увидел, что согласие между теорией и опытом наступает только при использовании режимов восприятия. Рейтблату удалось преодолеть трудности. Он объяснил, что перенастраивая перцептивную систему с режима «Восприятие осознанного» на режим «Восприятие надсознательного», парадоксы разрешаются. Это был очень глубокий подход к гносеологической проблеме. Рейтблат выбрал детерминизм, однако, не механистический, а эволюционистский, выраженный в формулах «Восприятие осознанного» и «Восприятие надсознательного». Идея режима восприятия сразу же внесла существенное дополнение. Режим восприятия касается только социальных объектов. Восприятие неживой природы за исключением известных иллюзий сюрпризов не преподносит. Идея о режиме восприятия указала путь к разрешению парадоксов. И в этом её необозримое принципиальное значение.
В чём же заключается преобразовательное воздействие учения Рейтблата? Переворот, который произвела теория жизненного театра, заключается в разработке новой схемы детерминистских отношений между перцептивной системой и средой. Среда оказалась силой, способной видоизменять деятельность перцептивной системы. Изменились представления о перцептивной системе: предшествующая психология считала её неизменной – своего рода устройством с раз и навсегда фиксированной психической конструкцией. Оказалось, что организм есть продукт взаимодействия со средой в фило- и онтогенетическом развитии и присущие ему внутриорганические особенности обусловлены законами эволюции. Распространение эволюционистских представлений на область восприятия ознаменовало сближение психических и органических явлений с точки зрения их реального биологического родства.
Первую попытку увязать психические процессы эволюционистской идеей предпринял сто лет назад Герберт Спенсер. Индивидуальное сознание по Спенсеру ставилось в определяющую зависимость от родового. Сознание отдельной особи, по мнению, Спенсера полно преуготованных форм, попавших туда в силу действия великого закона наследственности. Следующую попытку приобщить психологию к эволюционной теории предприняли в 1920г. биологи А. Н. Северцев и В. А. Вагнер. По мнению этих учёных, над наследственной приспособляемостью появилась целая надстройка индивидуаль-ных механизмов поведения. У человека эта надстройка достигла высшей ступени развития, благодаря чему он стал существом, приспособляющимся к любым условиям существования, создающим себе, так сказать, искусственную среду – среду культуры и цивилизации.
Двойственность режима восприятия надо рассматривать как результат качественного многообразия социального мира, как отражение материи в разных областях и на разных ступенях объективно-реального мира. Как это уже не раз случалось в истории науки, природа в разнообразии своих законов оказалась куда более изобретательнее философов, психологов и социологов. Выяснилось (кто бы мог подумать!), что при определённых условиях внешняя активность воспринимается как сольный жизненный спектакль, взаимодействие между индивидами – как групповой жизненный спектакль, взаимодействие между общностями – как групповой жизненный спектакль, общность, выделяемая на основе определённого признака, – как труппа жизненного спектакля, индивид, принадлежащий к общности – как участник группового жизненного спектакля, обобщённая модель действий, необходимых для удовлетворения потребностей либо достижения поставленных целей – как пьеса жизненного спектакля, способ действий, необходимых для удовлетворения потребностей либо достижения поставленных целей – как режиссёрский сценарий жизненного спектакля.
Как нелегко расстаются учёные с привычными представлениями. Как осторожно формулируют неожиданно возникающие, противоречащие канонам результаты. Рейтблат поступил смелее. Он прямо заявил о существовании характеристики восприятия – режима восприятия. Пожалуй, самыми впечатляющими были следствия этого допущения. Два разных режима функционирования перцептивной системы привели к установлению разных фактов. Признавая познавательную ценность теории, мы признаём её влияние на факты. Ценность теории лишь в том, что после себя она оставляет новые факты, а обнаружение предсказанных теорией фактов служит подтверждением её плодотворности и истинности. Добиваться истины в науке – это значит не столько открывать новые факты, как таковые, сколько главным образом по-новому правильно вскрывать взаимосвязь между фактами. Но может ли старое и новое найти общий язык, если одни и те же факты рассматриваются ими с позиций совершенно разных подходов? Разумеется, нет. Критерии истины далеко не однозначны, а факты не бесспорны. Истина – это всегда результат борьбы идей. Заслуга Рейтблата как раз и состоит в том, что он сумел создать идеи, противоречащие всем известным и общепринятым фактам.
Количество головоломок в психологии столь велико, что даже перечислять их невозможно. Но если мы не понимаем механизм действия восприятия – самого очевидного психического явления, то разве можем понять другие, менее очевидные явления? Особенность восприятия состоит в том, что оно опирается не на мощь интеллекта, а на повседневный опыт. Человек должен учитывать, что познание социального мира, основанное на чувственном восприятии, не является достоверным. И если мы хотим получить достоверные знания о социальном мире, то должны прибегнуть к главному ору-дию познания – разуму.
Самая фундаментальная проблема, остававшаяся в течение двух десятков веков неразрешённой из-за сложности, – это проблема гносеологическая. Психологическим ключом к разгадке познания, который Рейтблат так долго искал, оказалось восприятие. Да, природа оказалась устроенной сложнее, чем ему померещилось три года назад. Природа позаботилась о том, чтобы как можно дальше упрятать от глаз естествоиспытателей свою главную характеристику: познание социального мира надёжно укрыто режимом восприятия. Вместе с тем именно этот, так глубоко запрятанный режим восприятия, определяет характеристику социальных объектов. И если мы хотим по-настоящему узнать, что представляют собой такие социальные объекты как активность или общность людей, объединённых общим признаком, то вначале должны докопаться до режима восприятия «Восприятие надсознательного».
В переводе на язык абстрактных понятий можно сделать следующий вывод. Социальный объект – это «вещь в себе», пока мы не указали режим восприятия. Выбирая разные режимы восприятия, мы получаем различные картины. Психология и социология из непонятных вновь становятся наглядными. Вот в чём исключительность режима восприятия, его глубокий физический смысл.
При углублении и уточнении научных знаний мы вынуждены всё дальше и дальше отходить от непосредственно чувственного восприятия и от понятий, которые возникли на их основе. Такой процесс абстракции необратим, но не следует огорчаться по этому поводу: мы вправе гордиться тем, что наш разум способен понять даже то, чего мы не в состоянии представить. Абстрактность научных понятий – такая же необходимость, как изобретение буквенного письма взамен древних рисунков и иероглифов.

продолжение